Ничего личного.

итак, я играла в скорую помощь, строила замки из песка и грязи, тискала кошек, дралась и лазила по деревьям, не понимала, как многие другие умудряются ходить с неразбитыми коленками, так как у меня они, кажется, вообще не заживали. Но тут пришло время идти в школу.

Надо отметить, что я в этот момент, хоть и знала буквы, но читать, то есть складывать буквы в слоги, умела очень плохо, и поэтому модную книжку "спутник букваря" мне не дали. Зато её дали второгоднику Серёже. Читать я научилась подозрительно быстро и уже через месяц ходила домой с книжкой, не глядя под ноги (коленки по-прежнему не заживали)

за школой мы нашли загадочный сарайчик с гигантскими залежами этикеток от лимонада, причём, таких сортов и изобилия я отродясь не видела, мы, конечно, натырили себе этих месяцевидных бумажек и ничего потом с ними не делали.

Класс наш делился пополам на офицерских детей и "зареченских", последние учились ощутимо хуже, и тогда я впервые этому удивилась. Ежегодно по несколько раз мы сдавали наизусть текст Гимна Союза Советских Социалистических Республик, поэтому я никогда не смогу выучить новый текст.

Первую учительницу я вспомниаю без теплоты. Её кредо было "дети любят строгость" и класс она держала исключительно "кнутом".

сегодня из-за лени не переключила передачу про колдунов и целителей, пока слушала, вспомнила про целительницу Антоненко. Знаю о ней со слов врача, с которым работала, когда медсестрой была. Заодно вспомнила и про врача, о нём тоже расскажу.
Вот эта сдобная дама на фото, похожая на продавщицу в молочном отделе, и есть "целительница" Антоненко.



До появления "дара" она трудилась директором Дворца пионеров в Брянске, а как пионерия приказала долго жить, так она отрыла талант из земли.
Расскажу про неё примерно так, как слышала, во всяком случае, стиль постараюсь сохранить. Доктору, который рассказывал про это, тогда, а это был 95 год прошлого столетия, было 27 лет, я буду звать его по фамилии: Володин. И он, кстати, казался мне, двадцатилетней, весьма пожилым мужчиной. Тёщу свою Володин именовал исключительно тёща.
«Все вещи с изображениями животных отвезли на дачу, потому что Антоненко сказала, что «животные должны жить в лесу». Подушки тёща все распотрошила, и перья внимательно отсортировала. Особым образом закрученные перья «содержат программу», их она собрала в коробочку и собирается сжечь ночью на кладбище. Купил сыну вертолётик, она его выкинула — «содержит программу» Еще Антоненко внушила ей, что она теперь прекрасно видит, поэтому очки носить не надо. Но видит-то она всё равно плохо, поэтому на всё натыкается».

Доктор вообще был забавный. Выглядел он, пожалуй, старше своих 27 лет, но мужчина был красивый. «Приставал» он практически ко всем сотрудницам в поликлинике, я никогда это серьёзно не воспринимала, да и он, я думаю, тоже. Согласие его скорее испугало бы, чем порадовало. Когда я спросила его, есть ли хоть одна особа в коллективе, обделенная его вниманием, он быстро ответил, что есть и назвал имя семидесятилетней старушки-невропатолога.

При этом он всячески поддерживал легенду о том, что у нас с ним бурный роман. Пришла к нам как-то мамашка с ребенком. В числе прочих бед поделилась тем, что она отвела сына к хирургу на предмет того, что у него одно яичко ниже другого (о, ужас!), но беда поджидала с другой стороны, хирург диагностировал фимоз. Тут надо отметить, что хирург в нашей поликлинике пил, а его медбрат был наркоманом и доверия они ей видимо не внушили. Володин же с умным видом, глядя поверх очков, рассказал ей, что надо сделать обрезание, что у него с детства, и он не жалеет, а даже наоборот, и как бы вскользь отметил, что «Лера вот видела». Я в этот момент просто остолбенела от такой наглости.

Вообще с чем к нам только не приходили. Вершиной, конечно, было направление к нам с зудом заднего прохода «да, с энтеробиозом ко мне ещё ни разу не направляли»

Еще как-то принесли на приём ребенка с горшочным дерматитом, мама его была родом из заповедных сельских мест, которыми изобилуют брянские просторы. И вот начинает эта дама рассказывать, что с её малышом, и тут обнаруживается, что к визиту она совсем не готова «Доктор, у него на жо-жо…, -- тут она делает длинную паузу. Все понимают, что она знает слово жопа, и других слов в её краях нет, но она знает также, что говорить это слово неприлично. Володин с преувеличенной серьёзностью ждет, когда она подберет термин, я откровенно ржу у них за спиной. Тут, наконец, пациентка собирается с духом и продолжает: «.. на жопке» «Ну-с, показывайте, что там у Вашего ребенка на ягодицах»

кстати, о законопослушании. Когда мне было три с половиной года, меня повели в театр на спектакль "три толстяка" В процессе представления я встала, простерла руку, как Ленин на плакате "верной дорогой идете, товарищи" и громко и отчетливо, выделяя драматичными паузами нужные места, на весь притихший зал выдала: "Мама, смотри!!! Этот мальчик, наследник Тутти, улегся в постель одетым, в ботинках! Это же неприлично!!!"

Нелетных животных летание - 3.

Про растения написала, теперь про животных. Эту историю слышали многие, но не могу не вспомнить её.
Когда мне было лет пять, мама потащила меня в зоопарк. Я вообще никогда особой любовью к животным не отличалась. Но если ведут, то надо идти.
И, конечно, не обошлось без фотографирования на пони. Надо сказать, что я любых зверей с копытами панически боюсь.Моделью служила лошадка, которая уже видимо не могла вдохновенно возить детей в повозке по причине старческого изнеможения. Она, хоть и была чуть выше меня, предствлялась мне резвым скакуном. который вот-вот умчится к розовые дали галопом и сбросит меня из лошадиного свободолюбия. Но если сказали фотографироваться, то надо фотографироваться. Сначала меня рядом с нею поставили и дали в руки поводья, там у меня просто несчастное лицо. Но потом, о ужас, меня посадили на эту пони. Ощущение стиснутых зубов от страха пошевелиться и спугнуть животное я помню до сих пор. Я боялась даже дышать.



Если уж про копытных, то вспомню и про свиней у бабушки. Свиньи у них какие-то странные всегда были, длинные, тощие и очень прыгучие. В семье их называли "свиньями спортивной породы" Я серьезно опасалась, что они могут выпрыгнуть и укусить меня.

Продолжение следует

Про игры.
Высшим шиком у нас во дворе был выход в респираторе или какой-нибудь детали обмундирования, предусмотрительно взятой у отца. Может быть, поэтому я в школе надевала противогаз на отлично.
Игра дочки-матери мне не нравилась. Наверное, потому, что играют в нее обычно девочки и придумывают в качестве сценария такую ерунду, что Чехов обзавидовался бы. Зато побегать с мальчишками и полазить по деревьям – истинное удовольствие. Еще есть весьма странная игра в «секретики», когда в землю закапывается какой-нибудь цветок, лежащий на блестящем фантике, сверху это прикрывается куском стекла. Этот оазис дизайна иногда раскапывался и гордо демонстрировался подружкам. Главная радость мальчишек, как естественного, природного врага девочек – выследить, куда закопали шедевр, и распотрошить его. Надо сказать, что это лучшая судьба «секретика», иначе очередной одуванчик чах под стеклом.
С растениями в детстве у меня были вообще странные отношения, я могла часами сидеть на каком-нибудь лугу и практически разговаривать с ними. Еще я придумывала им псевдолатинские названия, и мне верили во дворе.

Писать стало категорически нечего, поэтому перескажу рассказы о детстве. Если Вы их уже видели, прошу прощения. Итак, начинаю цикл воспоминаний.
О себе
Родилась я мелким кареглазым ребенком, немного раньше срока, вот думаю, чего не сиделось в тепле.
Помню себя лет с трех. Мы тогда жили в малюсеньком поселке Приморского края, где из построек 4 двухэтажных дома, магазин, водокачка, и воинская часть. В этих самых домах жили офицеры, преимущественно молодые, с женами и детьми, последними был наполнен наш двор.
Воспоминания о тех днях у меня отрывочные, помню карусели посередине двора, периодически отлавливался чей-нибудь, обычно подвыпивший папа, который на заплетающихся ногах прилежно нас катал.
Недалеко от дома были сопки, куда летом мы бегали собирать цветы, а цветов было много. Но я любила огромные зеленые зонтики, или тогда они казались мне огромными.
Еще помню скандал, который поднялся, когда я, недолго думая, засветила куском шифера в голову соседскому мальчишке, который мешал нам играть. Однако мешать перестал.
В то время я недолго походила в детсад, группа мне не нравилась, я хоть и была самой младшей, но говорила почти единственная, меня и взяли-то только из-за этого.
Иногда мы с мамой ездили в райцентр, где были «большие» магазины. Однажды мы поехали за куклой, я вцепилась в какую-то рыжую куклу в пальто на голое тело и поняла, что она уже моя. Тут мама радостно показала мне сверхъестественной для того времени красоты куклу, Мальвину, в голубом платье с воланами, «мяукающую» при переворачивании. Я нестерпимо ее хотела, но поставить ту рыжую на полку уже не могла, а денег хватало только на одну. Рыжая к тому же оказалась хромой, и я потом несколько лет подкладывала ей под ногу щепочки, чтобы она стояла. Но вообще куклам моим не везло. Я регулярно играла в доктора и делала всем внутримышечные инъекции грифелями шариковых ручек, поэтому ягодичные части кукол напоминали решето и после «купания» оттуда, как из леек, лилась вода. Кстати, если кого надо уколоть, милости прошу, с тех пор я отточила навык.
Примерно к тому периоду относятся «первые упоминания о сексе» в моей жизни, когда моих подружек обучили премудростям оральных ласк солдаты из соседней части, удивительно, что меня там не было.
А потом мы переехали, и я стала старше
Продолжение следует…